Росатом – партнер
ЭКСПО-2017

Интервью первого заместителя генерального директора ГК «Росатом» Кирилла Комарова

Кирилл Комаров, первый заместитель директора русского поставщика атомных реакторов Росатом, Чехию знает хорошо. Уже три года назад он представлял русскую сторону в тендере на достройку двух блоков АЭС «Темелин», пока ЧЭЗ не отменил выписанный тендер. Скорее всего, и этот опыт привёл Комарову к мнению, что выбирать поставщика реакторов в рамках открытого тендера неэффективно. «Я не говорю, что тендер невозможен, однако это не самый эффективный способ решения», — говорит мужчина, которого в связи с развивающимися дебатами по поводу строительства новых блоков АЭС «Дукованы» мы наверняка будем видеть в Чехии чаще. Он принял участие в одной из первых встреч с представителями чешского правительства в Праге, состоявшейся на прошлой неделе.

Как проходили переговоры, с каким результатом?

Нельзя сказать, что идут переговоры, это даже ещё не предварительные переговоры, скорее сказал был, что речь идёт о процессе в развитии. Мы получили в прошлом году запрос о предоставлении информации от чешской стороны, речь шла об информационном запросе на тему, интересно ли нам в принципе участие в таком проекте. А если бы было интересно, то на каких условиях. В октябре мы передали ответ на этот запрос, теперь правительство ЧР будет задавать уточняющие вопросы, мы будем готовить на них ответы, и это может занять какое-то время.

Исходя из того, что Вы находитесь здесь, можно предположить, что Росатом заинтересован в получении заказа.

Росатом длительное время сотрудничает с Чешской Республикой. Все действующие атомные блоки в Чехии построены по российскому дизайну, мы им также поставляем топливо. В последние годы мы начали оказывать сервисные услуги атомным станциям. У Росатома в Чехии есть компания ARAKO, которая производит арматуру. В так называемый реестр поставщиков Росатома входят 37 чешских компаний. 12 из них, например, активно участвуют в строительстве АЭС в Беларуси.

Вы приняли участие в тендере на достройку АЭС «Темелин», который обошёлся вам в крупную сумму и который CEZ наконец отменил. Чехия также неспособна договориться о способе финансирования строительства новых блоков, министр финансов Андрей Бабиш отказывается предоставить государственную поддержку. Что движет Росатомом, когда он даже в таких условиях проявляет заинтересованность в строительстве новых блоков на территории Чехии?

Мы видим серьёзные намерения чешского правительства построить новые блоки. Правительство утвердило два программных документа, это актуализированная версия Государственной энергетической концепции и Национальный план развития атомной энергетики. Правительство разослало запрос на предоставление информации ряду компаний, был организован Постоянный комитет по атомной энергетике и назначен специальный уполномоченный чешского правительства по вопросам атомной энергетики. Всё это говорит о том, что намерения правительства вполне серьёзные. Однако это правда, что ключевой вопрос финансирования должен бьть решён. И, конечно, далеко не единственным способом его решения является предоставление государственных гарантий.

Что Вы имеете в виду?

В настоящее время мы строим по всему миру более 34 блоков, также строим станции внутри России. Наш портфель зарубежных заказов на ближайшие десять лет превышает 133 млрд. долл. У нас имеется опыт в строительстве за рубежом и опыт с разными способами финансирования проектов. Мы готовы поделиться этим опытом с чешским правительством. Росатом не хочет быть тем, кто придёт и скажет: «Заплатите нам деньги», а потом за них построит атомную станцию. Мы готовы быть активным участником этого процесса. Мы готовы вместе с чешским правительством искать деньги, можем быть младшим партнёром либо прийти с предложением инвестиций с нашей стороны.

Готовы ли вы здесь реализовать такую же модель, как на венгерской АЭС «Пакш», где Россия предоставила кредит на её строительство?

Мы со своей стороны готовы реализовать любую модель, включая и венгерскую, в рамках которой мы предоставили Венгрии межгосударственный кредит. Можно сделать так, как мы работаем в Турции, где мы сами строим станцию и инвестируем сами, но государство у нас покупает электроэнергию по гарантированной цене. Разница между ними очень понятна. В Турции АЭС принадлежит нам, в Венгрии — венгерскому государству.

Турецкий вариант чешское правительство никогда не рассматривало.

Мне об этом ничего не известно. С моей точки зрения, в той фазе, в которой сейчас находится весь процесс, право на существование имеет любой вариант. Важно, чтобы это было экономически выгодно для Чехии. Мы готовы включиться во многие модели, главное — чтобы они были приемлемы для чешского правительства. Могут быть какие-то комбинированные схемы, когда мы частично дали денег взаймы, частично проинвестировали.

А что вариант, который сейчас реализуется в Финляндии при строительстве электростанции, когда финансирование реализовано консорциумом инвесторов?

Я думаю, что в Чехии этот вариант невозможен. Это модель очень типична для Финляндии. Инвесторы получают не дивиденды, а электроэнергию в соответствии с их пропорциональным участием. Главным образом речь идёт о компаниях, для которых цена электроэнергии является ключевой, где цена играет значимую роль в цене конечных проедуктов, например, металлургические предприятия. И им нужно, чтобы цена электроэнергии была стабильной и предсказуемой, поэтому инвестируют в АЭС. В Чехии такая модель никогда не была реализована, это требует специальных отношений в рамках консорциума, и эту модель нелегко перенести в другие условия.

Если бы чешское правительство категорически отказалось предоставлять какой-либо вид финансовых гарантий на достройку этой атомной станции, и условия проведения тендера, таким образом, практически ничем не отличались бы от тендера, отменённого три года назад, готовы ли вы участвовать на таких условиях?

Если компания объявляет тендер, участники такого тендера должны быть уверены, что компания, которая выиграет этот тендер, подпишет договор и заказ будет реализован. Когда тот отменённый тендер на достройку АЭС «Темелин» начинался, не было даже никаких разговоров о том, что CEZ не в состоянии заплатить деньги. Потом ситуация на энергетических рынках изменилась. Если сегодня будет объявлен тендер на строительство АЭС, то в нём никто не будет принимать участие, пока не будет понятного ответа на вопрос, кто заплатит за АЭС. Другое дело, я вообще убеждён в том, что для строительства АЭС проведение тендера — это неверный путь.

Почему?

Я говорю это не к тому, что не должно быть конкуренции. Конкуренция обязательно должна быть. Сама форма открытого тендера, однако — неудачная форма для того, чтобы строить атомную электростанцию. Посредством тендера можно бутылку воды купить, легко определить требования, что бутылка должна быть стеклянная, вода чистая и так далее.

В случае с атомной электростанцией на слишком большое количество вопросов надо ответить одновременно, и начинается такая серая зона, когда непонятно, какие вообще выбрали критерии, чтобы кого-то объявить победителем. Потому что только одних видов оборудования, не штук, а видов, 50 тысяч номенклатурных единиц в атомной станции. Они все разные. У нас — одни, у американцев — другие, у французов — третьи, у корейцев — четвёртые. Как их сравнивать друг с другом?

Значит ли это, что Вы будете стараться убедить чешское правительство на этот раз не использовать путь тендера?

Будучи самым крупным строителем атомных электростанций в мире, на том этапе, который идёт сейчас, мы свою задачу видим в том, чтобы передать наш опыт , наши знания чешскому правительству. Мы хотим передать им максимум информации для принятия решения. А дальше оно должно само принять решение. Я же не говорю, что невозможно провести тендер. Я говорю, что это не самый эффективный способ принять решение. Но если будет тендер, значит, будем участвовать в тендере. Тендер — это самая неподходящая возможность выбора поставщика, и в последнее время нигде в мире тендер на строительство АЭС не проходил. Никакого тендера не проводилось во Франции, где строится АЭС «Фламанвилль», или в Британии, где вскоре начнёт строиться АЭС «Хинкли-Пойнт».

Судя по всему, в этот раз конкурентов будет больше по сравнению с тендером на достройку АЭС «Темелин». Как Вы оцениваете конкурентов?

Очень рано об этом говорить. Нам неизвестны критерии, на основании которых будет производиться выбор поставщика. Если бы главную роль играла техническая сторона вопроса, то можем сказать, что единственная компания, которая обладает референтным реактором технологии III+ — это Росатом.

Его пока не построили ни американцы, ни французы, нет его ни у китайцев, ни у корейцев. Также в вопросе локализации, то есть включённости чешских компаний, таких возможностей, какие есть у Росатома, другие компании просто не имеют. Но в прошлом тендере на достройку АЭС «Темелин» вообще локализация не была условием, поэтому сейчас вообще нельзя определить, у кого будут какие сильные и слабые стороны.

Складывается впечатление, что необычайный интерес к контракту проявляет китайская компания CGN, о которой много можно услышать. У Вас похожее мнение?

Китайцы сегодня действительно очень активно пытаются всему миру продать свои реакторы. Но также необходимо добавить, что кроме Пакистана, они ещё ни один никому за рубежом не продали. Росатом уже много раз прошёл этот путь, у нас есть опыт строительства в таких странах как Китай, Иран, Индия. Поверьте мне, одно дело — научиться строить атомную станцию в своей стране, а совсем другое — тот же самый реактор построить за рубежом, по другим правилам, с другим атомным регулятором и в совершенно иной ситуации. И Китай ещё ни разу не прошёл этот путь.

Вы упомянули, что вы единственные, кто располагает реактором 3+, но Вы сам говорите, что это совершенно другое дело — построить реактор в другой стране. Насколько тогда этот опыт можно перенести, и какие условия вы должны соблюсти?

Это нельзя точно сказать, почти каждый день что-то меняется, возникают новые стандарты, новые правила, новые законы. Однако в настоящий момент идёт предварительная стадия подготовки к строительству АЭС «Ханхикиви» в Финляндии. Мы занимаемся проектированием, подготовкой площадки и лицензированием. Параллельно в ближайшее время начнётся строительство в Венгрии. И к тому времени, когда начнётся строительство в Чехии, мы накопим большой опыт в строительстве в ЕС. Стандарты в каждой стране свои, но они всё сильнее и сильнее сближаются.

Для нас важно то, что Россия и Чехия сотрудничают уже десятки лет, в области атомной энергетики ни с одной другой страной в мире у нас нет такого интенсивного сотрудничества.

ВСТАВКА:

Кирилл Комаров

Поставщик реакторов

Уроженец Санкт-Петербурга Кирилл Комаров (43) — выпускник Уральского государственного юридического университета. В марте 2006 г. был назначен вице-президентом компании ТВЭЛ, поставщика ядерного топлива на чешские АЭС. Это было начало его карьеры в рамках атомного гиганта Росатом. После того, как он проработал на нескольких различных постах, сегодня является первым заместителем генерального директора.